Как правило, в темные глубины разума мы предпочитаем погружаться только тогда, когда снизу, настойчиво и громко, постучат
Бывает, конечно, и так, что в душевной преисподней все спокойно: черти тихо водятся, демоны курят бамбук, аццкий сотона*, позевывая, ждет Апокалипсиса.
Но иногда Апокалипсис все-таки происходит. Ноев ковчег жизни терпит кораблекрушение, голубь вместо оливковой ветви приносит чертополох, из тварей остается только кот. Коту, как правило, пофиг — он пришёл в этот мир полностью осознанным и только иногда по ночам издаёт вопли, напоминающие о том, что в буддийском аду есть голодные духи, а голодный кот — их провозвестник.
Но иногда Апокалипсис все-таки происходит. Ноев ковчег жизни терпит кораблекрушение, голубь вместо оливковой ветви приносит чертополох, из тварей остается только кот. Коту, как правило, пофиг — он пришёл в этот мир полностью осознанным и только иногда по ночам издаёт вопли, напоминающие о том, что в буддийском аду есть голодные духи, а голодный кот — их провозвестник.
Про терапию
Терапия, которая психо-, предпоследнее прибежище повреждённой жизненным звездецом психики.
Дальше — больничные стены, добрый доктор Айдапох, белые одежды и разноцветные таблетки.
Некоторые успевают соскочить с этой карусели в промежутке между кризисом и больничкой, но их уже ждут голодные духи в буддийском аду и перерождение где-нибудь в Новой Гвинее — райском месте, потому что общинный строй и шаманы полностью избавляют от невроза, давя эту гадину ещё внутриутробно.
А если вас накрыло уже при этой жизни, вы склонны к рефлексии и не умеете собирать коренья и охотиться с острогой, есть несколько путей.
Дальше — больничные стены, добрый доктор Айдапох, белые одежды и разноцветные таблетки.
Некоторые успевают соскочить с этой карусели в промежутке между кризисом и больничкой, но их уже ждут голодные духи в буддийском аду и перерождение где-нибудь в Новой Гвинее — райском месте, потому что общинный строй и шаманы полностью избавляют от невроза, давя эту гадину ещё внутриутробно.
А если вас накрыло уже при этой жизни, вы склонны к рефлексии и не умеете собирать коренья и охотиться с острогой, есть несколько путей.
Путь первый — пить
Чаще встречается у мужчин.
Алкоголь, во-первых, транквилизатор, во-вторых, неплохой анестетик, в-третьих, при наличии собутыльника у вас есть обратная связь.
Побочка: длительная алкотерапия чревата алкоголизмом. В принципе эффект достигнут: ваш мозг постиг токсическую энцефалопатию, бытие крутится вокруг собирательства тары, а локус смещается вовне, и тогда виноваты все кругом, а вы — восхитительны!
Алкоголь, во-первых, транквилизатор, во-вторых, неплохой анестетик, в-третьих, при наличии собутыльника у вас есть обратная связь.
Побочка: длительная алкотерапия чревата алкоголизмом. В принципе эффект достигнут: ваш мозг постиг токсическую энцефалопатию, бытие крутится вокруг собирательства тары, а локус смещается вовне, и тогда виноваты все кругом, а вы — восхитительны!
«Бедный студент». Из серии "Сравнение темпераментов». Цукиока Ёситоси
Путь второй — друзья
Поплакаться в жилетку — нормальное явление.
Если у вас нет человека, которому можно излить душу — у меня для вас плохие новости. Тем не менее, даже у самых верных друзей есть запас прочности, который не выдерживает ежедневных атак. А потребность рыдать и жаловаться, и кричать, и злиться в острый период практически 24/7.
Побочка: друзья начинают сливаться, потому что созерцание чужого горя — тот еще стресс, который не всякий выдержит, к тому же контакт с горюющим человеком пробуждает в другом собственные страхи и травматичные переживания. Нафиг-нафиг, как говорится. Вам безусловно будут говорить дежурные фразы «забей», «отпусти», «пошло все на…» и т. п., от которых вам будет становиться только хуже, потому что если бы могли одновременно забить, отпустить и послать, вам бы не пришлось искать пятый угол.
Но это все не потому, что друзья у вас плохие, а потому что вам настолько плохо, что поток дерьма, который льется из вас наружу, не каждый способен выдержать.
Если у вас нет человека, которому можно излить душу — у меня для вас плохие новости. Тем не менее, даже у самых верных друзей есть запас прочности, который не выдерживает ежедневных атак. А потребность рыдать и жаловаться, и кричать, и злиться в острый период практически 24/7.
Побочка: друзья начинают сливаться, потому что созерцание чужого горя — тот еще стресс, который не всякий выдержит, к тому же контакт с горюющим человеком пробуждает в другом собственные страхи и травматичные переживания. Нафиг-нафиг, как говорится. Вам безусловно будут говорить дежурные фразы «забей», «отпусти», «пошло все на…» и т. п., от которых вам будет становиться только хуже, потому что если бы могли одновременно забить, отпустить и послать, вам бы не пришлось искать пятый угол.
Но это все не потому, что друзья у вас плохие, а потому что вам настолько плохо, что поток дерьма, который льется из вас наружу, не каждый способен выдержать.
Путь третий-трудоголизм
Сравним по эффективности с алкоголизмом. Уход в работу — компенсаторная стратегия и она хороша на тех этапах, когда ваших ресурсов хватает на выполнение работы. В остром состоянии, вы будете работать на автоматизмах, не вовлекаясь в процесс, что может отразиться на результате. Знаем, плавали.
Начальство не одобряет зомби-работников, начальство хочет продуктивности, а она на нуле. Коллектив, кстати, наблюдая перемены в поведении может предпринимать попытки спасти вас. Обычно это два пути: бухать и бесполезные советы. Побочка: вас могут уволить, наложить санкции, вы задолбаете окружающих (см. п. 2 про друзей), потеряете деньги.
Где-то за углом притаился алкоголизм.
Начальство не одобряет зомби-работников, начальство хочет продуктивности, а она на нуле. Коллектив, кстати, наблюдая перемены в поведении может предпринимать попытки спасти вас. Обычно это два пути: бухать и бесполезные советы. Побочка: вас могут уволить, наложить санкции, вы задолбаете окружающих (см. п. 2 про друзей), потеряете деньги.
Где-то за углом притаился алкоголизм.
Кацусика Хокусай (?)
Путь четвертый —
психотерапия
психотерапия
Психотерапевт — это специально обученный человек, главная роль которого сводится к тому, чтобы в течение недель, месяцев, а то и лет выслушивать вашу скорбную историю. Иногда просто молча быть рядом. Я часто сравниваю кризисную терапию, как бы крамольно это ни звучало, с ведром, куда вас тошнит. А тошнить вас может очень долго, и пока из вас не выльется все то, что копилось годами, процесс не остановится. Но это в остром периоде.
После того, как вы перестанете исторгать из себя травмы, страхи, вину, стыд, агрессию, разнесенную в пух и прах самооценку, претензии к маме-папе-президенту-вселенной и так далее, после того, как ваша психика пройдет тотальную зачистку — начнется работа.
Некоторые вполне удовлетворяются первым этапом и уходят из терапии, как только полегчало. И имеют на это полное право. А каждый терапевт имеет право на возвращение блудного клиента.
После того, как вы перестанете исторгать из себя травмы, страхи, вину, стыд, агрессию, разнесенную в пух и прах самооценку, претензии к маме-папе-президенту-вселенной и так далее, после того, как ваша психика пройдет тотальную зачистку — начнется работа.
Некоторые вполне удовлетворяются первым этапом и уходят из терапии, как только полегчало. И имеют на это полное право. А каждый терапевт имеет право на возвращение блудного клиента.
«Кот». Каванаба Кёсай
Но те, кто остаются, начинают отстраивать себя заново. Усвоив опыт, сделав выводы, изменив шаблоны, люди потихоньку возрождают себя из пепла прошлого.
Это болезненный процесс — психотерапия вообще малоприятная штука, к тому же достаточно дорогая. Процесс терапии — это многократное столкновение с одними и теми же граблями, блуждание по кругу. В чем ценность? В безопасности. В нейтральной позиции, в принятии. Именно принятие — вот, что самое ценное, на мой взгляд, в терапии. Ты можешь повернуться любой стороной, хотя сначала предъявляешь только хорошую, и тебя не отвергнут. Ты можешь признаться в чем угодно, и тебя не отвергнут. Ты можешь быть отвратительным, слабым, жалким, убогим, — твое право быть таким признают.
Терапия — это право быть, это искусство проживать себя настоящего, любить себя несовершенного.
Это простить себя себе, простить другому его инаковость, признать шаткое мироустройство, принять неопределенность, встретиться с беспомощностью и смертью и тоже принять. Без осуждения, без наказания, без унизительной критики. Это почувствовать себя живым со всеми твоими демонами и чертями, которые в сущности, хорошие ребята, а «аццкий сотона» — это, на самом деле, огромный жизненный потенциал.
В конце концов, из этого может получится что-то очень хорошее. Главное, дойти до конца
*Аццкий сотона — термин из глубин времен, известный немногим
Это болезненный процесс — психотерапия вообще малоприятная штука, к тому же достаточно дорогая. Процесс терапии — это многократное столкновение с одними и теми же граблями, блуждание по кругу. В чем ценность? В безопасности. В нейтральной позиции, в принятии. Именно принятие — вот, что самое ценное, на мой взгляд, в терапии. Ты можешь повернуться любой стороной, хотя сначала предъявляешь только хорошую, и тебя не отвергнут. Ты можешь признаться в чем угодно, и тебя не отвергнут. Ты можешь быть отвратительным, слабым, жалким, убогим, — твое право быть таким признают.
Терапия — это право быть, это искусство проживать себя настоящего, любить себя несовершенного.
Это простить себя себе, простить другому его инаковость, признать шаткое мироустройство, принять неопределенность, встретиться с беспомощностью и смертью и тоже принять. Без осуждения, без наказания, без унизительной критики. Это почувствовать себя живым со всеми твоими демонами и чертями, которые в сущности, хорошие ребята, а «аццкий сотона» — это, на самом деле, огромный жизненный потенциал.
В конце концов, из этого может получится что-то очень хорошее. Главное, дойти до конца
*Аццкий сотона — термин из глубин времен, известный немногим
Ольга Пешкова
Клинический психолог
